ДНЮ ОСНОВАНИЯ ОБЩЕСТВА ГАЛЛИПОЛИЙЦЕВ ПОСВЯЩАЕТСЯ.

Мысль о создании Общества Галлиполийцев возникла в Галлиполи (ныне г. Гелиболу, Турция) и окончательно вылилась в Уставе, принятом на собрании Учредителей Общества, 22 ноября 1921 года, в годовщину прибытия 1-го Корпуса Русской Армии в Галлиполи. 22 ноября 1921 года считается Днём основания Общества Галлиполийцев и ежегодным праздником, отмечаемой русской эмиграцией.
Почётным Председателем Общества Галлиполийцев (пожизненно) был избран генерал Врангель П.Н., а Почётным Председателем Совета Общества (пожизненно)— генерал Кутепов А.П.
Из книги И.С.Лукаша «Голое поле», 1921 год:
«…Трубач поёт вечернюю зорю. Я его вижу. Он стоит далеко синей тенью. Полыхает на меди трубы золото заката. Трубач поет вечернюю зорю, высоко подымая трубу на четыре стороны света. Зоря зовет кого-то из за гор, из вечерней дымной дали. Подымается короткими криками. Точно птица бьет багряными крыльями, порываясь лететь на закат. Я её вижу, чёткую, синюю тень трубача. Полыхает на меди багрянец. И не знаю я, о чём поет и кого кличет со всего света синий трубач. Иду тихо к белым палаткам Дроздов. Передо мной, по песку тропы движется моя длинная, вечерняя тень.
В палатке молодых генералов, Манштейна и Туркула, серый полусвет. Палатка глубоко врыта в глинистую землю и надо сходить три–четыре земляных ступеньки вниз. В палатке влажный холодок погреба.
Дощатый, непокрытый и длинный, как гробовая домовина, стол вдоль палатки. Посреди его, из круглого прореза доски, торчит коричневый столб, что держит палаточный шатер. Как холодная келья палатка молодых генералов, как каземат, где исписывают стены короткими и тоскующими строками–криками, где режут и царапают на камне вензеля имен, молитвы и проклятья… У меня тихая тягостность на душе. Мне чудится, что под этим серым холодным шатром, низко у земли, бьются связанные птицы – гордые и страшные.
Генерал Туркул сидит у стола, закинув ногу на ногу. Чуть поблёскивают его высокие и мягкие офицерские голенища. Крутая грудь облита тёмной гимнастёркой. Генерал узок в талии. Его длинные, крепкие пальцы, в ободках золотых колец, мнут нервно папиросу и обсыпают на стол желтый волокнистый табак. Туркулу лет 25 и похож он на всех корниловцев и дроздов – всегда сухощавых, черноволосых и черноглазых. У Туркула маленькая, причёсанная тщательно на пробор, литая голова, узкий нос с горбинкой и чёрная нитка усов над молодым ртом с обсохлыми губами. Он сидит закинув голову и в сером полусвете чуть ощерен его рот, и тускло поблёскивает золотая пломба зуба.
Я смотрю, как он смеётся, отчего вниз от раздутых крыльев носа пролегают до губ глубокие чёрные складки. Я смотрю, как он просто и шумно, по–солдатски, сплёвывает. Смотрю в его глаза. Неуловим их цвет. Коричнево–серые с железным отливом. И чувствую я, меж его и моими глазами, зыбкую, стеклянную стену.
Генерал Манштейн опёр подбородок о руку. Другой руки у Манштейна нет до плеча. Генеральский погон висит на одной пуговке. Манштейн рыжеватый шатен. Ему лет 28. Лицо его по–актёрски выбрито. Страдальчески, как у Гаршина, приподняты чёрные бровки, и чудится мне, что его молодое лицо, как трагическая маска всех невысказанных страданий Белой Армии… Вот точно поднял он усталые глаза от ветхой Книги Бытия и горит в страдальческом взгляде невысказанная печаль.
Туркул говорит провинциальным говорком. Он говорит «высоко» вместо «высоко». Он сплевывает через зубы на земляной пол. Плечистый и смешливый, он похож на грубоватого юнкера. Он похож на провинциального семинара, вышедшего в гвардейские прапорщики.
Генерал Туркул и генерал Манштейн – самые страшные солдаты самой страшной гражданской войны. Генерал Туркул и Манштейн это дикое безумие дроздовских атак во весь рост без выстрела, это немое бешенство непобедимых дроздовских маршей. Генералы Туркул и Манштейн – это беспощадные массовые расстрелы, лохмотья кровавого мяса и подбородки, раскроенные вороненой рукоятью нагана, и гарь яростных пожарищ, вихрь безумия, кладбищ, смерти и побед. Генералы Туркул и Манштейн – нечеловеческое бесстрашие храбрецов, миф о «дроздах», что боевых героев ставили под расстрел за украденную мужицкую курицу, что ходили под огонь пулеметов не сгибаясь, что одним ночным переходом и мгновенной атакой сметали красные дивизии. Туркул и Манштейн – героический и смертельный полёт Белой Армии. Полёт израненного орла, обречённого смерти. Туркул и Манштейн – мифическая оборона Крыма, линия огня, линия крови, отступлений в слепую вьюгу, стремительных атак, падений полетов беспощадной борьбы до конца, до последней обоймы, до последнего вздоха, до последней мертвецкой корчи. Туркул и Манштейн – мальчики–офицеры. И может быть Туркул не больше, чем брошенный в пекло революций войн, провинциальный семинар, выросший до масштабов исторического героя, легендарного солдата, живого мифа Белой войны.
Манштейн страдальчески подымает узкие бровки… Манштейн – Безрукий Чёрт, холодный, как машина, истребитель комиссаров. Манштейн – героическая легенда Белой Армии. Манштейн – страшная выдумка огня, смерти и крови, Манштейн – дыхание, сердце, ритм Белого боя. Манштейн худенький бритый офицерик, пехотный мальчик–поручик, какие погибают без крика, без имени, без следа в первом же бою, вдохновенно и радостно усмехаясь своей молодой смерти. Погибают среди миллионов других таких же бесследных, для которых история не оставляет даже буковки петита на своих страницах. Манштейн, бритый, безрукий пехотный поручик случайно не погиб в первом бою. И потом во всех боях сохранила его для себя история, приберегла, выбрала из миллионов бесследных –как символ, как отмеченного избранника и любимца. Еще генерал Деникин произвел в генеральские чины отца Манштейна, старого армейского полковника, добряка и доброго собеседника за стаканом доброго старого вина. Произвел его в генералы – «за героические подвиги сына». Старик Манштейн ходил за сыном в бои и подавал под огнем пулеметные ленты. Сын и отец часто сиживали на бивуаках за одной бутылкой вина. В бои ходил и еще один Манштейн: маленький кадетик, внук Манштейна–старика от другого сына. В одном бою внук был ранен. Упал, трепеща от боли, а потом пополз к деду и стал звать его сквозь стиснутые зубы. – Дедушка, слышишь, я ранен.
Старик Манштейн подтянул его на свою тачанку, уложил на солому, шинелью накрыл и говорит, поглаживая его горячую мальчишескую голову. – И хорошо, что ранен. Так и надо, что ранен. И ничего, что больно. Терпи, солдатушко…»

На фото памятник русским воинам в Галлиполи, открыт 16 июля 1921 г.

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+

https://RusImperia.org

#РусскаяИмперия