Священники сопровождавшие Царскую семью.

30 июля 1917 года, накануне отправки Семьи из Царского Села, был отслужен молебен перед иконой Божией Матери «Знамение». Кто служил — о. Александр Васильев или о. Афанасий Беляев — точно неизвестно не исключено, что оба вместе. В Тобольске богослужения для царской семьи совершал священник Алексей Васильев (+1930), настоятель Благовещенского храма, расположенного неподалеку от дома губернатора, в котором разместили царскую семью.
Со священником Алексием Васильевым у царской семьи сложились очень хорошие, доверительные отношения.
Из дневника Государя:
27-го августа. Воскресенье. … В 11 час. была отслужена обедница. Нам всем очень нравится священник, кот.[орый] служит у нас; поют четыре монахини.
8-го сентября. Пятница. Первый раз побывали в церкви Благовещения, в кот[орой] служит уже давно наш священник.
21 октября. Суббота. … В 9 час. была всенощная, и затем мы исповедались у о. Алексея. …
22 октября. Воскресенье. В 8 час. пошли к обедне и всей семьей причастились св. тайн. Такое душевное утешение в переживаемое время!
Императрица в письме А. Вырубовой от 20.12. 1917г. тоже тепло отзывается о священнике Алексии Васильеве: «Священник очень хороший, преданный. Странно, что Гермоген здесь епископом, но сейчас он в Москве.» (владыка Гермоген был в Москве на Поместном Соборе 1917-1918 гг.)
Из воспоминаний Панкратова, комиссара Временного правительства при Отряде особого назначения, «охранявшего» царскую семью:
«Расстояние от губернаторского дома до Благовещенской церкви не превышало 100-120 сажен, причем надо было перейти улицу, затем пройти городским садом и снова перейти другую улицу. При проходе бывшей царской семьи в Благовещенскую церковь этот путь охранялся двумя цепями солдат нашего отряда, расставленных на значительном расстоянии от дорожки, а переход через улицу Свободы охранялся более густыми цепями стрелков, чтобы из толпы любопытных, которых в первое время собиралось человек до ста, кто-либо не выкинул какую-нибудь штуку. С священником Благовещенской церкви было условлено, чтобы обедня для бывшей царской семьи происходила раньше общей обедни для прихожан, то есть в 8 часов утра, и чтобы во время этой службы в церковь допускались только священники, диакон, церковный сторож и певчие. Хор последних был подыскан полковником Кобылинским. Хор немногочисленный, но хорошо организованный регентом Павловским.
В одну из ближайших суббот Николаю Александровичу было сообщено, что завтра обедня будет совершена в церкви, что необходимо к восьми часам утра быть готовыми. Пленники настолько были довольны этой новостью, что поднялись очень рано и были готовы даже к семи часам. Когда я пришел в 7 1/2 часов утра, они уже ожидали. Минут через 20 дежурный офицер сообщил мне, что все приготовлено. Я передаю через князя Долгорукова Николаю Александровичу. Оказалось, что Александра Федоровна еще не готова, вернее, она решила не идти пешком, а ехать в кресле, так как у нее болят ноги. Ее личный камердинер быстро вывез кресло к крыльцу. Вся семья вышла в сопровождении свиты и служащих, и мы двинулись в церковь. Александра Федоровна уселась в кресло, которое сзади подталкивал ее камердинер. (….) Наконец мы в церкви. Николай и его семья заняли место справа, выстроившись в обычную шеренгу, свита ближе к середине. Все начали креститься, а Александра Федоровна встала на колени, ее примеру последовали дочери и сам Николай. (….) После службы вся семья получает по просфоре, которые они всегда почему-то передавали своим служащим. (….)
Во время молебна 6 декабря, когда вся семья бывшего царя была в церкви, дьякон вдруг ни с того ни с сего громогласно провозглашает многолетнее здравие «их величеств государя императора, государыни императрицы» и т.д. и приводит всех присутствующих в крайнее изумление и возмущение, особенно некоторых из команды. … Так как это совершилось в самом конце молебна, я сейчас же подошел к дьякону и спросил: по чьему распоряжению он это сделал?
— Отца Алексея, — ответил тот.
Вызываю также священника, который в полуоблачении вышел ко мне из алтаря. Нас окружили возмущенные солдаты и любопытные свитские.
— Какое вы имели право давать такие распоряжения отцу дьякону? — говорю я священнику.
— А что же тут такого? — отвечает он как-то вызывающе.
Меня это крайне возмутило и даже испугало: возле меня стояли два солдата, сильно возбужденные, и один даже грубо буркнул: «За косы его да вон из церкви…» «Оставьте», — решительно остановил я его.
— Если так, отец Алексей, то знайте, что больше вы не будете служить для семьи бывшего царя, — сказал я священнику.». (В.С. Панкратов. С царем в Тобольске. )
Здесь, вероятно, ошибка памяти Панкратова — по дневнику императора и воспоминаниям других очевидцев, многолетие по дореволюционной форме с титулованием Их Величеств диакон Александр Евдокимов, по благословению священника Алексия Васильева, возгласил 25 декабря, после Рождественской литургии, во время молебна перед чудотворной Абалакской иконой Божией Матери «Знамение», принесенной накануне из Абалакского монастыря. И диакон и священник были посажены под домашний арест, подвергуты допросам и угрозам. Тобольский владыка Гермоген (Долганёв) их вызволил и на время, пока страсти не улеглись, отправил в Абалакский монастырь.
Из дневника императора:
6-го декабря. Среда. Мои именины провели спокойно и не по примеру прежних лет. В 12 час. был отслужен молебен…
25-го декабря. Понедельник. К обедне пошли в 7 час. в темноте. После литургии был отслужен молебен пред Абалакской иконой Божией матери, привезённой накануне из монастыря в 24 верстах отсюда. …
28-го декабря. Четверг. … Узнали с негодованием, что нашего доброго о. Алексея притягивают к следствию и что он сидит под домашним арестом. Это случилось потому, что за молебном 25 дек[абря] диакон помянул нас с титулом, а в церкве было много стрелков 2-го полка, как всегда, оттуда и загорелся сыр-бор, вероятно, не без участия Панкратова и присных.
1 января. Понедельник. В 8 часов пошли к обедне… Обедню служили другие священник и диакон.

+РУССКАЯ ИМПЕРИЯ+

https://RusImperia.org

#РусскаяИмперия